Борис Андреевич Пильняк
(1894 - 1938)
Советский писатель и прозаик
Советский писатель и прозаик
Родился 11 октября в 1894 году в Можайске, в семье ветеринарного врача Андрея Ивановича Вогау, происходившего из немцев-колонистов Поволжья и родившегося в Екатериненштадте. Мать — Ольга Ивановна Савинова, родилась в семье саратовского купца. Оба в молодости — участники народнического движения. Сестра Нина младше на четыре года.
Детство и юность провёл в маленьких российских городках: Можайске, Богородске (современный Ногинск), в 1915 году обосновался в подмосковной Коломне. Учился в гимназиях Саратова, Богородска (ныне Ногинск), Нижнего Новгорода, куда переезжала семья по делам службы отца. В художественном исследовании жизни и мироощущения провинциального российского интеллигента Пильняк будет видеть одну из своих творческих задач. Позднее, подчеркивая свою близость к земской интеллигенции, со свойственным ему лиризмом писал:
«Я помню эти уезды и людей, раскиданных по селам, в домах, построенных по одному плану земством, с бревенчатыми стенами, с некрашеными полами, с окнами в поле, в метели, в одиночестве; там жили врачи, такие же, как мой отец, третий земский элемент, в валенках и смазных сапогах, в овчине, с гардеробами, вместо книжных шкафов, для книг, с гречневой кашей на второе за обедом, с одиночеством, полями, мужичьим горем»
В 1920 году закончил Московский коммерческий институт (ныне Российский экономический университет им. Г. В. Плеханова). С 1924 года жил в Москве.
Его первый литературным опытом стала лирическая миниатюра «Весной», опубликованная в московском журнале «Копейка» в 1910 г. Начало же постоянной литературной деятельности пришлось на 1915 год, когда один за другим стали появляться рассказы Пильняка «из земской жизни» в «толстых» литературных журналах («Русская мысль», «Ежемесячный журнал») и альманахах («Жатва», «Сполохи» и др.). Тогда и возник псевдоним — по названию хутора Пильнянка в Харьковской губернии («пильняками» назывались жители лесоразработок — «пильнянок»), где Пильняк жил у своего дяди Александра Ивановича Савинова — живописца и реставратора (позже академика). Во время Первой мировой войны немецкие фамилии не слишком жаловали.
Провинциальная Коломна с ее легендарным прошлым, уходящим в глубины русской истории, с ее бытовым и психологическим укладом, где традиционное причудливо смешано с новым, послужила основой для формирования той «картины мира», которую создает Пильняк в своих произведениях конца 1910-х — начала 1920-х.
В первом сборнике рассказов «С последним пароходом» (1918) в стиле импрессионистических зарисовок представлены «фрагменты» уездной жизни с ее «вписанностью» в природу и внешней неторопливостью, скрывающей в себе драматическую напряженность и некие смутные ожидания.
Творчество Пильняка получило резонанс в связи с выходом его второй книги «Быльё» (1920) — одной из первых попыток отразить быт революционной эпохи, запечатлеть смятение, разброд, неустойчивость и вместе с тем — иллюзии и надежды пореволюционных лет. Сразу же после выхода книги наметились те критические полюсы в восприятии творчества Пильняка, противостояние которых определит его дальнейшую писательскую судьбу. Одни приветствовали Пильняка как «бытописателя революции» (Губер П. Борис Пильняк // Летопись Дома литераторов. 1921. № 4. С. 3–4) и отмечали его стремление обнажить национальные корни революции (см. рецензию А. С. Ященко в ж. «Новая русская книга». 1922. № 2); другие склонны были отождествлять его творчество с «литературой упадка» (Ангарский Е. (Клестов). Литература упадка // Творчество. 1920. № 5–6). На этом фоне выделялся обстоятельный отзыв Д. А. Лутохина, который сравнил фактурный стиль Пильняка с письмом художников голландской школы и первым заговорил о его литературной родословной:
«Он любит русский быт, фольклор, хорошо знает московские закоулки, далекую провинцию. Здесь он напоминает Андрея Печерского, Ремизова, Замятина. Но это „сродство“, а не подражание. У Пильняка свои слова, свой ритм, свои темы <...>. У него какой-то особенно четкий рисунок и тонкая мысль подлинного модерниста» (Вестник литературы. 1920. № 8. С. 8).
Настоящую известность принес Пильняку роман «Голый год» (1921), первый роман о революции. Он обращал на себя внимание не столько новизной «жизненного материала», сколько экспериментальностью формы: отсутствием четкой сюжетной линии, отказом от фабулы и традиционных романных характеров, «монтажным» принципом соединения разнородных в тематическом и стилистическом отношении «кусков» повествования. Попытка уловить находящуюся за пределами индивидуального составляющую эпохи, ее «коллективное бессознательное» уводила от психологизма к экспрессионистической поэтике плаката, от развернутой последовательности сюжета к самоценности «кадра», «фрагмента», от «красот» литературного стиля к сбивчивой внутренней речи, косноязычию. В области повествовательной техники Пильняк опирался на новации Андрея Белого и А. М. Ремизова, разрабатывая метод «тематического символизма». Писатель варьировал противопоставленные понятия-концепты (Россия — Европа, Петровская революция — Октябрьская революция, Москва — Петербург, машины — волки и т. д.). Пильняк часто прибегал к параллелизму между природной и социальной жизнью («Метель», 1922; «Мать сыра-земля», 1927), использовал, по выражению Е. И. Замятина, принцип «смещения плоскостей», смещения точек зрения (ср. названия подглав в «Голом годе»: «Глазами Андрея», «Глазами Натальи», «Глазами Ирины»), давая слово каждой позиции и уклоняясь от прямых авторских оценок. Погружаясь в стихию революции и прислушиваясь к ее голосам, писатель делал вывод: «Нету единой, абсолютной правды на этом свете!» (рассказ «Ледоход»). И все-таки проза Пильняка не лишена авторского отношения: для него «человеческое» всегда предпочтительнее «сверхчеловеческого». Пильняк показывает, как в революции сливаются стихийное и программное, осознанное и бессознательное. Писатель выступал при этом как своеобразный психоаналитик революции.
В начале 1920-х Пильняк много и напряженно размышлял об историческом пути России, выстраивая при этом собственную историософскую концепцию («Повесть Петербургская, или Святой камень-город», 1922; «Третья столица», 1923), отчасти связанную со славянофильской традицией. История России предстает у Пильняка как противостояние двух типов «жизнестроения»: «московского» и «петербургского». Император Петр I показан Пильняком как властитель, действия которого подчинены инстинктам. В безумном порыве самоутверждения он возводит на финских болотах новую столицу Российской империи — город-морок, чуждый национальному укладу. Старой Руси суждено было проснуться через два столетия и запылать очищающим огнем в стихийном бунте Октября 1917. Народная революция, несущая в себе отзвуки «разиновщины» и «пугачевщины», высвободила подспудные силы народа, скованные петровской государственностью. «Мужицкая» революция завершила петербургский период русской истории, что подтверждает возвращение столицы в Москву, в центр «подлинной» России.
Некогда Борис Пильняк был самым издаваемым советским писателем, и в 1929 году он возглавил Всероссийский союз писателей, ставший структурой для поддержки «новой элиты», властителей дум советского общества. «Он давал возможность обладать статусом писателя официально, публиковать свои произведения, пользоваться теми или иными благами и привилегиями», — отмечает кандидат исторических наук, автор диссертации и монографии о быте советских писателей В. А. Антипина. Пильняк поддерживал связь со многими деятелями литературы, в том числе зарубежными. Например, А. К. Воронским, П. Н. Зайцевым, М. Горьким, Е. И. Замятиным, К. И. Чуковским, И. И. Скворцовым-Степановым. Пильняк был весьма обеспечен, его месячная зарплата составляла более трёх тысяч рублей. Это давало возможность не только иметь личный автомобиль (роскошь по меркам времени), но и регулярно путешествовать по миру. Писатель побывал в Европе, Америке, Китае и Японии. М. П. Каплина, знавшая Пильняка во времена его литературной молодости, и О. В. Шокорева в своих воспоминаниях описывают его как энергичного, порывистого и озорного человека с громким голосом, который часто "актёрствовал" в общении с молодёжью.
Был трижды женат. Первая жена — Мария Алексеевна Соколова (1887—1959), врач коломенской больницы; развелись в 1924 году. Вторая — Ольга Сергеевна Щербиновская, актриса Малого театра. Третья — Кира Георгиевна Андроникашвили (1908—1960), княжна из рода Андроникашвили, актриса и режиссёр. В 1938 году репрессирована, в 1956 году реабилитирована. Дети — Андрей Вогау, Наталья Соколова, Борис Андроникашвили (урождённый Пильняк), сценарист и актёр.
Творчество Б.А. Пильняка ценили вожди революции и в критических ситуациях защищали его. В начале 20-х писатель сблизился с Л.Д. Троцким. Когда в 1922 году с продажи был снят сборник «Смертельное манит» с вызвавшей критику повестью «Иван да Марья», Троцкий при поддержке Л.Б. Каменева добился отмены этого решения через Секретариат ЦК. Вообще писатель часто подвергался критике с чисто литературной стороны, однако произошло нечто, позволившее претензиям выйти на совершенно иной уровень. В 1926 г. был конфискован тираж номера «Нового мира» с публикацией «Повести непогашенной луны» Пильняка. Здесь ставилась проблема произвола тоталитарной власти в период становления государства нового типа, а также была литературно осмыслена гибель М. Фрунзе, и намекалось на причастность И. В. Сталина к этому, - вопреки заявлению самого Пильняка, чтобы «читатель не искал в нём подлинных фактов и живых лиц». В июньском номере «Нового мира» была опубликована разгромная рецензия на повесть, названную контрреволюционной и порочащей партию. Однако Пильняк узнал об этом, только вернувшись из поездки в Азию. 10 октября 1926 года он по совету коллег обращается за помощью к председателю СНК СССР А. И. Рыкову. Сталин и В. М. Молотов довольно скептически встретили попытки писателя оправдаться, но после покаянного письма специальным постановлением Политбюро того же года снятие Пильняка с поста сотрудника журналов «Красная новь», «Новый мир» и «Звезда» было отменено. Ему дали шанс «реабилитироваться».
Следующий роман — «Машины и волки» (1924), где мир предстает в антагонизме между природой и цивилизацией, свидетельствовал о том, что писатель освобождался от завороженности буйством стихийных сил русской революции. После поездки в Англию в 1923 он приветствовал революцию на следующем витке ее развития — уже как «городскую, машинную». Этому и был посвящен роман «Волга впадает в Каспийское море» (1929), в котором правота одних — инициаторов создания канала Москва–Волга и его строителей — не уничтожает правоты других — жителей патриархальной Коломны, к стенам которой подходит искусственное русло новой реки. Обе позиции «истинны», но дисгармония неразрешима. Как всегда у Пильняка, однозначность прочтения отсутствует, ибо право на существование, по мнению писателя, имеют и машины, и волки, и природа, и цивилизация, и старое, и новое. Главное — услышать голос каждого в многоголосии истории.
В 1929 развернулась очередная кампания в связи с публикацией в берлинском издательстве «Петрополис» повести Пильняка «Красное дерево», результатом чего стал уход Пильняка с должности председателя Всероссийского союза писателей.
Однако писателю еще была предоставлена возможность «исправиться». Он совершил несколько зарубежных поездок (в США, Японию), написал книги очерков («О’кей, американский роман», 1933; «Камни и корни», 1934), роман о мастерах Палеха «Созревание плодов» (1935; опубл. 1936). В 1934 П. был избран делегатом I съезда советских писателей.
Однако писателю еще была предоставлена возможность «исправиться». Он совершил несколько зарубежных поездок (в США, Японию), написал книги очерков («О’кей, американский роман», 1933; «Камни и корни», 1934), роман о мастерах Палеха «Созревание плодов» (1935; опубл. 1936). В 1934 П. был избран делегатом I съезда советских писателей.
В поэтике Бориса Пильняка можно выделить следующие черты: лапидарный слог, музыкальность, «монтажный» принцип соединения разнородного материала, фабульно-сюжетная разорванность; идея всеобщего единства как литературная и философская категория; обильное и системное цитирование, императив сотворчества, различные стилевые потоки. По словам Глеба Струве, Пильняк «сделался главой целой школы или направления в советской литературе». Обычно это направление называют орнаментальной прозой.
Несмотря на формальное «прощение», атмосфера политического недоверия и творческого неприятия вокруг П. сгущалась. 1936–37 прошли для советских писателей под знаком «борьбы с троцкизмом», и ни одно «проработочное» мероприятие не обходилось без обвинений Пильняка. На состоявшемся 4 апр. 1937 общемосковском собрании писателей Пильняк вынужден был признать порочность своей «внепартийной» позиции и как следствие ее — «неисторичность», «хаотичность» мировоззрения.
«Я проповедовал принципиальную позицию беспартийности. А в придачу к этому еще со времен дореволюционных я был учеником Белого и Блока, скифствовал с ними в начале революции и не заметил, что в советскую литературу вошел, скажем так, „метелями"...»
28 октября 1937 года был арестован. В справке на арест указывалось на связь Пильняка с троцкистами и на то, что Пильняк из личных средств оказывал помощь К. Радеку и другим троцкистам во время их ссылки. Также ему приписывалось очернение советской власти в качестве подельника Б. Пастернака в 1935-1936 гг., - оба информировали французских писателей Виктора Маргерита (защищавшего Троцкого) и Андре Жида о положении в СССР. Во время следствия Пильняк не признал себя троцкистом, однако под пытками сообщил, что с первой поездки в Японию в 1926 г. был связан с профессором Йонекава, офицером Генерального штаба и агентом разведки, через которого вёл шпионскую работу. В своих показаниях он ссылался на пагубное влияние Воронского, представив его инициатором написания «Повести непогашенной луны». 21 апреля 1938 года осуждён Военной коллегией Верховного Суда СССР по обвинению в государственном преступлении, приговорён к смертной казни за измену родине и расстрелян в тот же день в Москве.
Посмертно реабилитирован в 1956 году.
Список литературы
- Грякалова Н. Ю. Пильняк Борис // Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги. Биобиблиографический словарь: в 3 томах. — М.: ОЛМА-ПРЕСС Инвест, 2005.
- Б. А. Пильняк: Исследования и материалы: Сборник научных трудов. Вып. VI / Отв. ред. А. Ауэр. Коломна: МГОСГИ, 2011. 167 с., 500 экз., ISBN 978-5-98492-095-7
- Сарнов Б. М.: Сталин и писатели. Сталин и Пильняк. Документы
